Братик

Воспоминания Барлыбаевых Лауры и Сауле

В этом слове «брат», «братик» - надежда, опора, родная душа, надежность, искрометный юмор, остроумие, смех и радость – и все это вобрал в себя наш Аскар Алтаев, сын младшей сестры нашего папы Хатията Хабибовича Барлыбаева – Коллонтай Хабибовны Барлыбаевой. Это от мамы-профессора и папы-академика – Шауката Алтаевича Алтаева передалось Аскару остроумие, находчивость, широта знаний, добрый юмор, благородство, доброта, интеллигентность. К большому сожалению, уже давно нет наших родителей, есть мы- их дети, которые также стали и для наших детей – родителями, появились внуки.

Но Аскар – это сама доброта, человечность и «ходячий юмор». Сколько интересных историй, анекдотов на все случаи жизни знал Аскар, мы не успевали запоминать, записывать. Даже язык не поворачивается сказать «знал» в прошедшем времени, не хочется мириться с этим. Вспоминаются только светлые дни, моменты, когда мы собирались все вместе с родителями, после приезда Алтаевых из Караганды в Алма-Ату, как мы все радовались. Аскар и сестра Алия сразу проявили тягу к чтению (Аскар учился на историческом факультете, а Алия – на филологическом). В то время наши родители подарили нам полное собрание сочинений Всемирной литературы, которое мы делили сообща с родными.

Собираясь вместе на мафиозных торжествах, Аскарик травил семейные байки.

• С детства отец, стимулируя усердие к учебе, то в шутку, то всерьез, наказывал:

«Учись, а то пойдешь в шахту добывать руду». Я, может, не все понимал тогда, но интонацию улавливал. Конечно, лучше исследовать результаты тяжелого труда шахтеров, нежели всю жизнь вкалывать в земных чертогах.

Крупный ученый сатпаевской школы в области горной науки Шаукат Алтаевич изнутри знал, как осуществляется разработка тонких пластов угля Карагандинского бассейна.

• «Папа пытался приучить меня к исследовательской работе, хотя поездки на места мне нравились. Так постепенно родилась моя кандидатская «Социальное развитие рабочих Карагандинского угольного бассейна». Я пошел в науку, как и мои родители. Другого пути для меня просто не было».

Имя академика Шауката Алтаевича Алтаева навсегда вошло в историю отечественной горной науки и промышленности. Аскар успел исполнить свой сыновий долг – инициировать установление мемориальной доски в Алматы на доме, где отец прожил более 30 лет. Торжественное событие ее открытия состоялось 14 июня 2019 года.

Родители Аскара и Алии – люди с широким кругозором, повидали мир, что определенным образом формирует мышление. Мама Аскара, незабвенная тетя Коллонтай – остроумная, хлебосольная хохотушка, однажды на вопрос: «Как там Аскарик в Москве на стажировке в Институте Истории СССР АН СССР?» - поведала, что сын сильно простудился в синие московские метели. А выходила его прекрасная девушка по имени Гаухар. Она в трудный час не отходила от него ни на минуту. Именно с ней по возвращению и создал Аскар свою новую счастливую семью. Тетя Коллонтай в шутку причитала: «Порой я просто не знаю, кто из нас больше хозяйка в доме: я или Гаухар?»

• «Все произошло естественно», - говорит Аскар,- «Я понял, что хочу прожить жизнь с этим человеком. И когда у нас появилась Аселька, захотел еще больше – Санжара и Камилю. Мы детей очень любим и балуем».

Вспоминаются студенческие годы, когда вместе с Аскаром и его друзьями ходили в горы. Как вместе ездили на Курултай Тулпаров в 2012 году в родной Баянаул. Это было единение, братство, счастливые дни сестер, братьев. Даже не хочется говорить – двоюродные, троюродные, мы все родные и по духу, и по крови, и по родству. И среди нас – Аскар с добрыми, точными комментариями, остроумным юмором.

Хочется подробно рассказать о посещении Родины наших предков, волостных правителей - прапрадеда – Барлыбая и прадеда – Актая, радетелей казахской степи. Хотели, чтобы наши дети поклонились зирату, мазарам, которые были возведены еще в Х1Х веке и сохранились по сей день. Это предтече нашего рода - сакральное место стало священным для всех тулпаровцев.

Мы радовались, как дети, что собрались все вместе в урочище Кызылтау, а поводом послужил Курултай, на который съехались тулпаровцы со всего Казахстана, чтобы поклониться родной земле и познакомиться друг с другом.

Вспоминается случай, когда мы возвращались из Баянаула на автобусе в Караганду. Нужно было успеть на поезд, который отправлялся в Алмату в 19.00. По дороге автобус с женщинами и детьми сломался на середине пути. Надо было находить выход, чтобы успеть к поезду. Времени оставалось мало. Попутные машины не останавливались, видя сошедшую толпу из автобуса. Мы шли пешком по дороге под палящим солнцем, постоянно голосуя в надежде поймать попутный автомобиль.

Через какое-то время пути красная легковая машина остановилась, мы быстро подбежали, спросив, могли бы взять женщин с детьми. И о чудо! Водитель согласился, но все не поместились. И мы с Аскаром пошли пешком до ближайшего поселения. Шли несколько километров, а таких, как мы из аварийного автобуса, было много людей. И все они также голосовали и искали попутных машин. Зашли в поселок, увидели во дворе машину и спросили хозяина дома: «Не мог бы он подвезти нас с Аскаром до Караганды за плату?» Оказалось, мы были не первые, кто обратился с такой же просьбой.

Время неумолимо бежало, поезд отходит по расписанию. До вокзала еще 250 километров. Я была согласна ехать хоть на крыше машины, лишь бы не опоздать. Спросила, может в багажнике есть место? Аскар еще сомневался… Но водитель машины уже кивнул в ответ, сказав: «Если поместитесь!»

• «Конечно, какой вопрос?» Мы тут же запрыгнули в багажник. Главное мы едим! Скрючившись калачиком, я радовалась быстрому движению. Аскар шепотом произнес: «Только не говори студентам, что мы, профессора, ехали в багажнике!» И в этом был весь наш братик – Аскар, которого любили и родные, и друзья, и его воспитанники – студенты. Ведь мы часто встречались с ним в стенах Казахского Национального университета им.аль-Фараби, где он преподавал на историческом факультете и у нас на журфаке.

Он жил здесь и сейчас без расчетов и планов, бескорыстно и щедро. Возможно, именно эти качества вызывали недопонимание, неприятие окружающих. И тогда он так классно козырял самоиронией, говоря на изящном «эзоповском языке», потому что любил людей и любил среди них находиться